На современном этапе развития медицины наблюдается активная интеграция достижений молекулярной биологии и генетической инженерии в клиническую практику, что открывает новые возможности для создания инновационных лекарственных препаратов. Одним из наиболее перспективных направлений в этой области является генная терапия, позволяющая воздействовать на патогенетические механизмы заболеваний на молекулярном уровне. Особую значимость данное направление приобретает в контексте лечения тяжелых наследственных и онкологических заболеваний, для которых традиционные методы терапии зачастую оказываются неэффективными или отсутствуют вовсе [1–3].

Мировой опыт демонстрирует возрастающий интерес к внедрению технологий генной терапии в систему здравоохранения. В государствах — членах Европейского союза и в США обращение препаратов клеточной и генной терапии регулируется на законодательном уровне с конца 1990-х годов, что создало необходимую правовую основу для их клинического применения и дальнейшего развития1.

Стремительное развитие технологий генной терапии и расширение спектра их клинического применения опережают темпы адаптации нормативной правовой базы, регулирующей эту сферу деятельности [4]. В Российской Федерации регулирование обращения таких продуктов характеризуется сложностью и фрагментарностью, обусловленными особенностями как национального законодательства, так и наднациональных норм Евразийского экономического союза (ЕАЭС). В связи с этим представляется целесообразным провести системный анализ действующих нормативных правовых актов с выявлением конкретных зон неопределенности и коллизий, а также разработать практические рекомендации по их устранению.

В научной литературе за последние 7 лет были опубликованы отдельные исследования [4–10] по изучаемой тематике правового регулирования препаратов генной терапии. Однако в них отсутствует детальный разбор классификационных коллизий между понятиями «высокотехнологичный лекарственный препарат», «биотехнологический лекарственный препарат» и «биомедицинский клеточный продукт» применительно к персонализированным методам генной терапии, а также анализ механизмов финансирования незарегистрированных методов в системе обязательного медицинского страхования.

Цель работы — анализ действующей нормативной правовой базы, регулирующей жизненный цикл препаратов генной терапии в Российской Федерации (регистрация, производство, финансирование), выявление существующих правовых пробелов и коллизий, разработка рекомендаций по совершенствованию законодательства.

В работе использовали системный и проблемный методологические подходы, реализация которых осуществлялась с помощью контент-анализа, структурно-функционального, логического анализа, методов сравнения и описания. На первом этапе проведен контент-анализ нормативной базы Российской Федерации и ЕАЭС, выделены ключевые понятия и их дефиниции. На втором этапе выполнено сопоставление требований различных нормативных правовых актов (НПА), выявлены зоны неопределенности и коллизий. На третьем этапе осуществлена группировка проблем с помощью методов структурно-функционального и логического анализа, начиная от дифференциации понятия генной терапии и заканчивая доступностью данного типа лечения. На заключительном этапе на основе анализа полученных данных разработаны рекомендации, представленные в табличной форме.

Понятие «генная терапия» может попадать под разные классификационные критерии, которые определяют, какими НПА регулируется обращение продукта. По методу доставки генная терапия классифицируется на генную терапию in vivo (прямое введение препарата в организм пациента) и генную терапию ex vivo (модификация клеток вне организма с последующей реимплантацией) [11][12]. В зависимости от этого метод генной терапии может определяться как лекарственное средство или как продукт клеточной и регенеративной медицины и попадать под различные виды регулирования, описанные ниже.

В российском законодательстве препараты для генной терапии могут описываться при определенных условиях одним или несколькими понятиями. Согласно ст. 4 Федерального закона № 61-ФЗ2 (далее ФЗ № 61) они могут рассматриваться как: биологические лекарственные препараты, включая подкатегории иммунобиологических, биотехнологических и непосредственно генотерапевтических; высокотехнологичные лекарственные препараты (ВТЛП) — как генотерапевтические или препараты на основе соматических клеток; биотехнологические лекарственные препараты (БТЛП), произведенные с использованием методов генной инженерии, гибридомного метода и метода моноклональных антител; генотерапевтические лекарственные препараты, активной субстанцией которых выступает рекомбинантная нуклеиновая кислота.

С 2021 г. регистрация лекарственных препаратов в Российской Федерации осуществляется по процедурам ЕАЭС в соответствии с Решением Совета Евразийской экономической комиссии (ЕЭК) № 783, при этом национальные регистрационные удостоверения, выданные по ФЗ № 614, подлежали приведению в соответствие с требованиями международных договоров и актов, составляющих право ЕАЭС до 31.12.20255. Следует отметить, что формулировки в ФЗ № 61 гармонизированы с Решением Совета ЕЭК № 78 в отношении определения ВТЛП, но Решение Совета ЕЭК № 78 содержит дополнительную классификацию, разделяя эти препараты на генотерапевтические, тканеинженерные и препараты на основе соматических клеток. При этом генотерапевтический препарат определяется через наличие в своем составе рекомбинантной нуклеиновой кислоты, обусловливающей терапевтический эффект. Генотерапевтические препараты подразделяются на две категории: препараты, содержащие генетически модифицированные микроорганизмы или вирусы, и препараты, содержащие генетически модифицированные клетки пациента.

Ключевая юридическая коллизия возникает при квалификации методов генной терапии ex vivo, представляющих собой комплекс, включающий генетически модифицированные клеточные линии. Если такой продукт состоит из клеточных линий и вспомогательных веществ, в том числе в сочетании с зарегистрированными лекарственными средствами, он подпадает под определение биомедицинского клеточного продукта (БМКП) согласно Федеральному закону № 180-ФЗ (ФЗ № 180)6. По данному закону к БМКП не относятся объекты трансплантации, а также ВТЛП, включая генотерапевтические лекарственные средства, подлежащие регистрации в соответствии с правом ЕАЭС или ФЗ № 61.

С точки зрения НПА генная терапия может относиться к биологическим лекарственным препаратам, БТЛП и ВТЛП или к БМКП. При этом понятие ВТЛП является более широким и может включать в себя продукты, относящиеся также к БМКП, так как включают в себя, среди прочего, препараты на основе соматических клеток. Это создает правовую неопределенность в выборе режима регулирования на этапе вывода продукта в обращение и доступности для пациентов. Решением данной проблемы могут выступать унификация классификационных критериев и разграничение сфер регулирования для ВТЛП и БМКП.

Основным вероятным классификационным фактором, по принадлежности к которому могут существовать различия между разными видами генной терапии, влияющие на доступность для пациентов, является принадлежность препарата к методам персонализированной медицины. В зависимости от отсутствия или наличия необходимости индивидуального изготовления препарата для конкретного пациента, терапия может подпадать под действие разных регулирующих НПА в области обращения лекарственных средств и/или организации медицинской помощи. В этом случае отличия в способах, сроках, объемах и порядках обеспечения доступности главным образом связаны с регистрационным статусом метода терапии.

Ключевым фактором, определяющим доступность методов генной терапии для пациентов, является их регистрационный статус. Методы генной терапии можно разделить на требующие и не требующие регистрации. Так, согласно ст. 5 ФЗ № 617 не подлежат государственной регистрации БТЛП, предназначенные для индивидуального медицинского применения, при соблюдении следующих условий:

В свою очередь, Решение Совета ЕЭК № 78 допускает применение незарегистрированных препаратов в случаях и порядке, предусмотренных национальным законодательством. При этом документ прямо указывает на такую возможность в отношении ВТЛП, изготавливаемых на нестандартизированной (нерутинной) основе и применяемых на территории того же государства-члена в стационаре в целях исполнения индивидуального медицинского назначения лекарственного препарата, специально произведенного для отдельного пациента.

Таким образом, возникает ситуация правовой неопределенности относительно возможности применения незарегистрированных препаратов в целях исполнения индивидуального медицинского назначения. В ФЗ № 61 обозначена возможность применения незарегистрированных БТЛП, но возможность применения незарегистрированных ВТЛП не обозначена. В Решении Совета ЕЭК № 78, напротив, обозначена возможность применения незарегистрированных ВТЛП, тогда как возможность применения незарегистрированных БТЛП не обозначена. При этом данная коллизия национальной и межгосударственных процедур не оказывает влияния на трактовку возможности регистрации генотерапевтических лекарственных препаратов, так как, согласно формулировкам в этих же законодательных актах, данные препараты относятся одновременно как к БТЛП, так и к ВТЛП.

Дополнительный уровень регулирования создает ФЗ № 180, который также предусматривает исключение из общего требования регистрации для БМКП, предназначенных для индивидуального медицинского назначения и произведенных непосредственно в медицинской организации для конкретного пациента (рис. 1).

В отношении методов генной терапии, которым требуется обязательная государственная регистрация, существуют свои особенности в законодательстве (рис. 1). ВТЛП, в том числе генотерапевтические лекарственные средства, регистрируются в соответствии с Решением Совета ЕЭК № 78, которое регламентирует специфические особенности генотерапевтических препаратов, которые должны быть описаны в регистрационном досье следующим образом9:

«1. Обязательное наличие системы прослеживаемости всех этапов производства и передвижения препарата.

2. Специальные требования к генотерапевтическим лекарственным препаратам:

3. Особенности изучения фармакокинетики и фармакодинамики генотерапевтических препаратов:

В случае генетически модифицированных клеток в дополнение к определенным требованиям к генотерапевтическим лекарственным препаратам следует применять требования по качеству для лекарственных препаратов на основе соматических клеток и препаратов тканевой инженерии. Для них необходимо представить резюме о получении, заготовке и испытании тканей и клеток человека, использованных в качестве исходных материалов. Следует указать обоснование, если в качестве исходных материалов использовались нездоровые клетки или ткани.

Если популяции аллогенных клеток подверглись объединению, необходимо описать стратегию объединения и принять меры, обеспечивающие отслеживание.

При валидации процесса производства, описании свойств фармацевтической субстанции и лекарственного препарата, аналитических методик, использованных в разработке, составлении спецификаций и определении стабильности, необходимо учитывать потенциальную вариабельность, обусловленную использованием тканей и клеток человека или животных.

В отношении клеточных лекарственных препаратов, полученных от генетически модифицированных животных, необходимо описать особые свойства клеток, обусловленные их генетической модификацией. Необходимо представить подробное описание метода создания и описания свойства трансгенных животных»10.

В остальном регистрация генотерапевтических лекарственных препаратов регламентируется общей для всех лекарственных средств процедурой.

БМКП регистрируются по форме регистрационного удостоверения биомедицинского клеточного продукта в соответствии с ФЗ № 180 и приказом Минздрава России № 567н11. Согласно ФЗ № 180 для регистрации БМКП заявитель предоставляет в рамках регистрационного досье информацию о проведенных доклинических исследованиях биомедицинского клеточного продукта, о результатах международных многоцентровых клинических исследований биомедицинского клеточного продукта, часть из которых проведена в Российской Федерации, качественные и количественные характеристики клеточной линии, использованной для изготовления БМКП. Зарегистрированные БМКП вносятся в Государственный реестр БМКП.

«Государственная регистрация БМКП осуществляется по результатам:

Таким образом, регистрация биологических лекарственных препаратов по Решению Совета ЕЭК № 78 и БМКП по ФЗ № 180 имеет существенные общие основания — в частности, в требованиях к качеству, клинической эффективности и биоаналитическому контролю.

Ввод генной терапии в обращение связан с возможностями производства и последующего финансирования медицинской помощи с ее применением. Правила GMP (Good Manufacturing Practice) и GCP (Good Clinical Practice) для изготовления БЛТП и ВЛТП в России и ЕАЭС базируются на общих требованиях13, но имеют специальные дополнения, касающиеся биологических лекарственных препаратов, с фокусом на уникальные аспекты их производства: работа с клеточными линиями, вирусными векторами, контроль контаминации, валидация процессов и отслеживаемость, что регулируется специальными разделами в актах ЕЭК и Минздрава России14. При этом запрещается производство лекарственных средств, сведения о которых не содержатся в Государственном реестре лекарственных средств для медицинского применения15 и (или) едином реестре зарегистрированных лекарственных средств ЕАЭС16, за исключением лекарственных средств, производимых для проведения клинических исследований или для экспорта. Кроме того, допускается изготовление препаратов аптечными организациями, но при этом должны использоваться лекарственные препараты и (или) фармацевтические субстанции, включенные в Государственный реестр лекарственных средств для медицинского применения, единый реестр зарегистрированных лекарственных средств ЕАЭС, в установленном порядке.

Таким образом, несмотря на отмеченную в ФЗ № 61 и Решении Совета ЕЭК № 78 возможность применения незарегистрированных БТЛП и ВТЛП, изготавливаемых по индивидуальному назначению, на текущий момент отсутствует законодательная база, регламентирующая производство таких продуктов.

Существует другая проблема, возникающая при анализе регулирования производства БМКП. Изготовление данных препаратов, включая контроль качества, предотвращение перекрестной контаминации, особенно при работе с аутологичными продуктами, маркировка и упаковка готовой продукции должны строго соответствовать установленным инструкциям, регламентам и нормативным актам. Произведенные серии БМКП должны находиться в карантине до выпуска17. Описанный выше регламент относится как к БМКП, изготавливаемым по индивидуальному назначению, так и БМКП, изготавливаемым на рутинной основе.

Однако ФЗ № 180 содержит важное ограничение, при котором производство БМКП для индивидуального медицинского назначения допускается непосредственно в той медицинской организации, где данный продукт будет применяться пациентом. Соответственно, нерешенным остается вопрос изготовления продукта для отдельного пациента с предварительной транспортировкой биоматериала такого пациента в стороннее учреждение, что сужает круг возможностей по производству персонализированных продуктов.

Возможность применения методов генной терапии в рамках системы здравоохранения напрямую зависит от наличия утвержденных механизмов финансового обеспечения. Базовые гарантии бесплатного оказания медицинской помощи пациентам, в том числе лекарственного обеспечения, установлены Федеральным законом № 323-ФЗ (ФЗ № 323)18. Программа государственных гарантий (ПГГ) бесплатного оказания гражданам медицинской помощи формируется с учетом порядка оказания медицинской помощи, стандартов медицинской помощи и клинических рекомендаций (ч. 1 ст. 80 ФЗ № 323). Таким образом, доступность терапии для пациента определяется ее закреплением в указанных нормативных документах, что, в свою очередь, влияет на формирование тарифов в системе обязательного медицинского страхования (ОМС).

Закон об охране здоровья граждан не содержит норм, детально регламентирующих вопросы применения и финансирования генной терапии при оказании медицинской помощи. При этом механизмы и возможности обеспечения пациентов напрямую зависят от того, относится ли метод терапии к ВТЛП или БМКП и изготавливается ли по индивидуальному медицинскому назначению или на рутинной основе.

Методы генной терапии с применением препаратов, изготавливаемых на рутинной основе

Ключевым условием включения генной терапии в систему ОМС является ее присутствие в клинических рекомендациях, которые с 2025 г. учитываются при формировании ПГГ19. Включение в клинические рекомендации ВТЛП и БМКП, изготавливаемых на рутинной основе, возможно на основании клинических исследований, проведение которых регламентировано процедурой регистрации данных методов.

При оказании медицинской помощи в рамках ПГГ назначение и применение лекарственных препаратов, включенных в перечень жизненно необходимых и важнейших лекарственных препаратов (ЖНВЛП), осуществляется на основе клинических рекомендаций и с учетом стандартов медицинской помощи. Включение в перечень ЖНВЛП наряду с включением в клинические рекомендации имеет принципиальное значение для гарантированного лекарственного обеспечения пациентов методами генной терапии, относящимися к ВТЛП20.

В соответствии с методическими рекомендациями по способам оплаты медицинской помощи за счет средств ОМС, сформированными в соответствии с ПГГ, оплата медицинской помощи по ОМС в условиях круглосуточного и дневного стационаров осуществляется в виде тарифов на основе клинико-статистических групп (КСГ) и тарифов на высокотехнологическую медицинскую помощь (ВМП)21. Структура тарифа на оплату медицинской помощи включает в том числе затраты на приобретение лекарственных средств22.

Таким образом, для обеспечения максимально возможной доступности терапии метод генной терапии, по мнению авторов, должен быть включен в клинические рекомендации (для ВТЛП — также в перечень ЖНВЛП), затем должны быть сформированы способы оплаты медицинской помощи по ОМС (тарифы КСГ и/или ВМП) [13–15].

Методы генной терапии с применением препаратов, изготавливаемых по индивидуальному медицинскому назначению

Механизм финансового обеспечения медицинской помощи в рамках ПГГ бесплатного оказания гражданам медицинской помощи, установленный нормами ФЗ № 323, предполагает регистрацию применяемых при оказании медицинской помощи медицинских технологий. Поэтому вышеописанные механизмы обеспечения не могут в той же мере применяться в отношении методов терапии и препаратов, изготовляемых индивидуально под пациента и не проходящих государственную регистрацию. В настоящее время для их применения отсутствуют как классификационные критерии, так и тарификация в системе ОМС.

Согласно принятым в 2024 г. правилам23 применение индивидуальных БМКП осуществляется в условиях дневного стационара или в стационарных условиях при наличии решения врачебной комиссии медицинской организации, которой предоставлено разрешение на производство и применение индивидуального БМКП, о назначении пациенту индивидуального БМКП. Необходимость стационарного применения индивидуальной генной терапии и отсутствие установленных тарифов в системе ОМС для данного вида помощи требуют создания соответствующих способов оплаты.

Исходя из содержания ст. 36.1 ФЗ № 323, закреплена возможность практического применения разработанных и ранее не применявшихся методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации при оказании медицинской помощи для подтверждения доказательств их эффективности. Кроме того, согласно ч. 1 ст. 37 ФЗ № 323, медицинская помощь, за исключением медицинской помощи, оказываемой в рамках клинической апробации, организуется и оказывается на основе клинических рекомендаций и с учетом стандартов медицинской помощи. Однако действующий порядок организации клинической апробации24 не предусматривает требования относительно применения продуктов генной терапии и биомедицинских клеточных технологий.

В отсутствие регистрационных клинических исследований для таких продуктов проведение клинической апробации может служить основанием для включения метода в клинические рекомендации. На основании клинических рекомендаций могут быть разработаны способы оплаты метода в системе ОМС. Так, в апреле 2026 г. внедрены тарифы ВМП в рамках IV Перечня на отдельные персонализированные пептидные и мРНК-вакцины, применяемые в онкологии, а также на CAR-T терапию лимфом25.

В дальнейшем целесообразным выглядит включение группы методов в клинические рекомендации, а затем в тарифы ВМП или КСГ в программе госгарантий, так как возможность пересмотра клинических рекомендаций при появлении каждого отдельного метода терапии, применяемого в условиях только одного учреждения, представляется маловероятным.

Проведенный анализ нормативной правовой базы, регулирующей обращение генной терапии в Российской Федерации, выявил многоуровневую, но не полностью сформированную систему регулирования, которая должна охватывать регистрацию, производство и финансирование методов терапии и которая в настоящее время содержит определенные пробелы и коллизии (табл. 1). Авторами предложены пути решения данных несоответствий посредством рекомендаций по улучшению законодательства, регулирующего обращение препаратов для генной терапии, по нескольким направлениям.

Полученные результаты согласуются с выводами М.А. Водяковой с соавт. [5], которые указали на неопределенность классификации клеточных препаратов при анализе законодательства ЕАЭС и Российской Федерации. В отличие от указанного исследования, наша работа систематизировала коллизии на уровне пересечения трех НПА (ФЗ № 61, ФЗ № 180, Решение Совета ЕЭК № 78) именно для генно-терапевтических препаратов. В других исследованиях анализировались правовые основы генной терапии в Российской Федерации, акцентируя внимание на доклинических и клинических исследованиях, страховании ответственности или фрагментарности наднационального регулирования [8][9]. Однако они не затрагивали проблему централизованного производства персонализированных продуктов и не предлагали конкретных механизмов тарификации для незарегистрированных методов. Таким образом, настоящее исследование восполняет указанные пробелы, выделяя коллизии и предлагая конкретные рекомендации по изменению законодательства.

Настоящая работа имеет ряд ограничений. Во-первых, авторы рассмотрели только правовой режим препаратов генной терапии и БМКП, не были проанализированы законодательные акты, регулирующие использование иных методов генной терапии: репродуктивного редактирования генома и митохондриального переноса, для которых в Российской Федерации не принята нормативная основа [10]. Во-вторых, исследование сфокусировано на выявлении системных коллизий и пробелов на уровне федеральных законов и наднациональных актов ЕАЭС, но не включает детальный анализ технических норм (например, специфических требований GMP к вирусным векторам) и не оценивает практику реализации правовых норм на уровне отдельных медицинских организаций. В-третьих, рекомендации по тарификации основаны на анализе действующей системы ОМС и ПГГ и не учитывают возможные изменения в бюджетном законодательстве, которые могут потребовать дополнительной корректировки предложенных механизмов. В-четвертых, гармонизация законодательства в рамках ЕАЭС остается незавершенной [9] и наше исследование не охватывает все правовые особенности государств — членов Союза, ограничиваясь преимущественно НПА Российской Федерации. Вышеупомянутые ограничения указывают на необходимость дальнейшего анализа формирования правового контура и мониторинга гармонизации законодательства в рамках ЕАЭС в области репродуктивной генной терапии.

Для обеспечения комплексного и эффективного регулирования генной терапии в соответствии с мировыми стандартами и потребностями российской системы здравоохранения необходимо внедрить единый подход к биотехнологическим продуктам, в котором найдут отражение различия и принципы отнесения методов терапии к ВТЛП и БМКП, и нормативно-правовую базу, объединяющую ФЗ № 61 и ФЗ № 180.

Унификация подходов к классификации методов генной терапии в разных законодательных актах приведет к уточнению критериев отнесения методов к конкретной категории препаратов (ВТЛП и БТЛП) в разрезе требований к регистрации при рутинном и индивидуальном изготовлении.

Внесение уточнений в нормативно-правовую базу, регламентирующую производство персонализированных биотехнологических препаратов и БМКП не только в отдельно взятом лечебном учреждении, но и на централизованных производственных площадках с условиями для транспортировки биоматериала пациента, потребует разработки критериев к условиям транспортировки биоматериала пациента и готового продукта, а также к системе обеспечения качества.

В настоящее время сделан большой шаг по совершенствованию способов оплаты персонифицированной генной терапии в онкологии путем внедрения тарифов ВМП IV Перечня в рамках ПГГ. Целесообразно в дальнейшем при формировании правил разработки тарифов оплаты медицинской помощи, включающей персонализированные методы генной терапии, учитывать сложности и ограничения включения каждого отдельного препарата, производимого и применяемого в определенном учреждении, в клинические рекомендации, и различия в объемах потребления этих препаратов и их стоимости.

Развитие генной терапии требует эволюции нормативно-правовой базы в направлении большей специализации, гармонизации различных уровней регулирования и создания интегрированной системы, охватывающей все этапы, от разработки препарата до его применения. Современное законодательство способствует регистрации и производству генотерапевтических препаратов, зарегистрированных в установленном порядке, но недостаточно гибко и эффективно регулирует персонализированные методы, новые технологические подходы и вопросы доступности инновационной терапии для российских пациентов, например отсутствие тарифов ОМС на индивидуальные БМКП.

Предложенные направления совершенствования, по мнению авторов, должны быть реализованы параллельно с укреплением отечественной научно-производственной базы, развитием международного сотрудничества в контексте новых требований к защите генетических данных и расширением компетенций медицинских и фармацевтических организаций в области генной терапии. Только такой комплексный подход обеспечит баланс между инновационностью, безопасностью пациентов и справедливым доступом к передовым методам лечения в условиях российской системы здравоохранения.

Вклад авторов. Все авторы подтверждают соответствие своего авторства критериям ICMJE. Наибольший вклад распределен следующим образом: И.В. Новиков — написание текста рукописи, формулирование выводов; Р.И. Ягудина — концепция работы, участие в формулировании выводов, утверждение окончательной версии статьи для публикации.

Использование генеративного искусственного интеллекта. Авторы заявляют, что не использовали генеративный ИИ при подготовке рукописи.

Author contributions. All authors confirm that they meet the ICMJE criteria for authorship. Igor V. Novikov drafted the manuscript and formulated the conclusions. Roza I. Yagudina conceptualized the work, participated in formulating the conclusions, and approved the final version of the manuscript for publication.

Use of generative artificial intelligence. The authors declare that no generative AI was used during the preparation of this manuscript.

1. https://www.fda.gov/regulatory-information/search-fda-guidance-documents/guidance-human-somatic-cell-therapy-and-gene-therapyCPMP/BWP/3088/99. Note for guidance on the quality, preclinical and clinical aspects of gene transfer medicinal products. EMA; 2001.2. Федеральный закон от 12.04.2010 № 61-ФЗ «Об обращении лекарственных средств».3. Решение Совета ЕЭК от 03.11.2016 № 78 «О Правилах регистрации и экспертизы лекарственных средств для медицинского применения».4. Федеральный закон от 12.04.2010 № 61-ФЗ «Об обращении лекарственных средств».5. Решение Совета ЕЭК от 03.11.2016 № 78 «О Правилах регистрации и экспертизы лекарственных средств для медицинского применения».6. Федеральный закон от 23.06.2016 № 180-ФЗ «О биомедицинских клеточных продуктах».7. Федеральный закон от 12.04.2010 № 61-ФЗ «Об обращении лекарственных средств».8. Распоряжение Правительства РФ от 13.12.2024 № 3736-р «Об утверждении перечня медицинских организаций, имеющих право изготавливать и применять биотехнологические лекарственные препараты, предназначенные для применения в соответствии с индивидуальным медицинским назначением и специально изготовленные для конкретного пациента непосредственно в медицинской организации, имеющие в составе соединения, синтезированные по результатам генетических исследований материала, полученного от пациента, для которого изготовлен такой препарат».9. Решение Совета ЕЭК от 03.11.2016 № 78 «О Правилах регистрации и экспертизы лекарственных средств для медицинского применения». Приложение № 1. Требования к документам регистрационного досье (в формате общего Технического документа).10. Решение Совета ЕЭК от 03.11.2016 № 78 «О Правилах регистрации и экспертизы лекарственных средств для медицинского применения». Приложение № 1. Требования к документам регистрационного досье (в формате общего Технического документа).11. Приказ Минздрава России от 28.08.2017 № 567н «Об утверждении формы регистрационного удостоверения биомедицинского клеточного продукта».12. Федеральный закон от 23.06.2016 № 180-ФЗ «О биомедицинских клеточных продуктах». Ст. 8.13. Приказ Минпромторга России от 14.06.2013 № 916 «Об утверждении Правил надлежащей производственной практики».14. Решение Совета ЕЭК от 03.11.2016 № 77 «Об утверждении Правил надлежащей производственной практики Евразийского экономического союза».15. https://grls.rosminzdrav.ru/grls.aspx16. https://pharma.eaeunion.org/pharma/registers/26/ru/register17. Приказ Минздрава России от 8.08.2018 № 512н «Об утверждении Правил надлежащей практики по работе с биомедицинскими клеточными продуктами».18. Федеральный закон от 21.11.2011 № 323 «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».19. Постановление Правительства РФ от 29.12.2025 № 2188 «О Программе государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи на 2026 год и на плановый период 2027 и 2028 годов».Постановление Правительства РФ от 17.11.2021 № 1968 «Об утверждении Правил поэтапного перехода медицинских организаций к оказанию медицинской помощи на основе клинических рекомендаций, разработанных и утвержденных в соответствии с частями 3, 4, 6–9 и 11 статьи 37 Федерального закона «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации».20. Постановление Правительства РФ от 28.08.2014 № 871 «Об утверждении Правил формирования перечней лекарственных препаратов для медицинского применения и минимального ассортимента лекарственных препаратов, необходимых для оказания медицинской помощи».21. Постановление Правительства РФ от 5.05.2012 № 462 «О порядке распределения, предоставления и расходования субвенций из бюджета Федерального фонда обязательного медицинского страхования бюджетам территориальных фондов обязательного медицинского страхования на осуществление переданных органам государственной власти субъектов Российской Федерации полномочий Российской Федерации в сфере обязательного медицинского страхования».22. Методические рекомендации по способам оплаты медицинской помощи за счет средств обязательного медицинского страхования (утв. Минздравом России и ФОМС 20.02.2026 № 31-2/И/2-2902/00-10-26-2-06/3109).23. Постановление Правительства РФ от 28.03.2024 № 384 «Об утверждении Правил обращения биомедицинских клеточных продуктов, предназначенных для исполнения индивидуального медицинского назначения биомедицинского клеточного продукта, специально произведенного для отдельного пациента непосредственно в медицинской организации, в которой применяется данный биомедицинский клеточный продукт».24. Приказ Минздрава России от 19.05.2023 № 245н «Об утверждении Положения об организации клинической апробации методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации и оказания медицинской помощи в рамках клинической апробации методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации (в том числе порядка направления пациентов для оказания такой медицинской помощи), типовой формы протокола клинической апробации методов профилактики, диагностики, лечения и реабилитации».25. Постановление Правительства РФ от 02.04.2026 № 365 «О внесении изменений в некоторые акты Правительства Российской Федерации».